Читать или скачать в pdf

Поединок на галерее имел еще один неожиданный эффект. По Кастельблан стали расползаться слухи, что душа бывшего командующего гарнизоном вселилась в меня. В казарме его боялись каким-то животным ужасом, считали то ли оборотнем, то ли бесноватым. Я-то думал, меня будут на щите поднимать и через парадные ворота в замок вносить за избавление от местного злодея, но меня стали побаиваться. А уж после того, как я возжелал драться левой рукой, эти слухи переросли в уверенность, и люди стали меня просто избегать. И все бы было ничего, если бы я мог легко найти себе партнера для звона клинками. Пока я не очень уверено справлялся левой, желающие еще были, а после того, как более менее научился, их можно было сосчитать по пальцам одной руки.
В очередной раз, загнав противника за черту, пересечение которой автоматически считалось проигрышем, я печально огляделся. Мне хотелось поскакать еще, я только вошел в раж, а желающих продолжить больше не было. Я уже собрался уходить, как от стены, противоположной окнам, отделилась невысокая фигура. В полумраке его можно было принять за подростка, но, приглядевшись, я понял, что он старше меня лет на десять.
Коротко подстриженный под древних воинов, рисунки которых я видел в латинских книгах, с глазами хищного зверя и мелкими невзрачными чертами лица, он был опасным противником. Я понял это по тому, как он выбирал себе оружие. Он смотрел на тренировочные клинки как... герцог на девок из деревни. Будет хорошее настроение, дам золотой, а нет, так пинка получите. Выбрав то, которое ему показалось наиболее подходящим, он встал напротив меня.
- Чтобы тебе не было обидно, я тоже буду драться левой. - Он был абсолютно серьезным.
- Да хоть обеими, - фыркнул я, привыкнув ценить себя высоко.
Он иронично приподнял бровь, но ничего не сказал. И... загонял меня до полусмерти. Это было красиво, по-настоящему красиво. Такой выточенной техники я не видел ни у кого раньше. Я понимал, что он поддается, что он может быть намного более жестким и стремительным, но он дал мне назвенеться вволю. Когда я, с трудом переводя дыхание, поднял меч гардой вверх в знак благодарности за поединок и собрался уходить, он окликнул меня:
- Эй, парень, ты куда? - я обернулся.
- Давай обратно, я тоже хочу получить удовольствие! - острием своего меча он показывал место, куда я должен был встать.

Хм, это становилось интересным. Я вернулся. Мы продолжили. Он меня гонял, как кошка с мышью играет. То почти до черты, то позволяя мне отыграться. В принципе, у каждого противника своя излюбленная манера поединка, пара, ну может быть, тройка коронных ударов и все. До сих пор каждый противник для меня был предсказуем, даже если мне не хватало сил отразить удар. Этот же менял тактику и технику в совершенно хаотичном порядке, я не мог угадать, что он сделает следующим шагом.
- Да не открывайся ты так! - он обозначил мечом удар, который в настоящем поединке стал бы для меня смертельным. Я отскочил, но знал, что поздно.
- Устал? - спросил он меня.
- Жарко, - я вытер рукавом лицо.
- Так раздевайся, все равно никто не смотрит. Я тоже, пожалуй, скину эту хламиду.
Он снял верхнюю одежду, оставшись в одной рубашке, в вырезе которой я заметил странный медальон.
Ах вот, почему он меня не боится! Небось, у него амулет от оборотней на шее болтается. Мне стало весело, я тоже разделся. Драться без верхней куртки оказалось намного удобнее. Мы снова сцепились глазами и мечами.
Он нравился мне все больше и больше. Почему я раньше с ним не встречался? Кто он, наемник? В Кастельблан иногда приходили люди, желающие к нам присоединиться. Алан с компанией тоже давно жил у нас, делая вид, что мы с ним не знакомы. Он меня за что-то невзлюбил и всегда старался выставить в невыгодном свете. У него плохо получалось. Как можно высмеять шута? Всегда дураком сам останешься.

- Да что же ты опять так открываешься? - Голос нового знакомого вернул меня на землю. - Развернись боком, совсем боком, - посоветовал он, продолжая нападать.
- У меня голова дальше не поворачивается, - сказал я, сдаваясь.
- Почему? - удивился он, - должна поворачиваться. Ну-ка покажи, что там у тебя.
Он подошел и пощупал пальцами меня за холку.
- Да подбери ты лохмы свои, что за манера, растить волосы, как у девушки!
- Здесь все так ходят, - обиженно заметил я и, зажав меч между колен, подобрал волосы к затылку.
- Я заметил уже, - ответил он, продолжая пальцами ощупывать мне шею. - Здесь носят косы, как у девушек, совершенно не умеют драться и в целом народ дремучий. - Ты их хоть в хвост собирай что ли, а то смотреть противно.
Я захохотал, чуть не выронив меч, представив себя с хвостом на затылке, как у лошади, которая собралась облегчиться. 
- Так больно? - он не обратил внимания на мой хохот и зажал пальцами мне шею сзади.
- Нет.
- А так? - пальцы переместились.
- И так нет.

У него были сухие и горячие руки, было не просто не больно, но чем-то даже приятно. И вообще от него шел какой-то странный запах. Он явно был намазан чем-то таким масляным и пряным. Его руки снова передвинулись, ощупывая другую часть шеи, у меня по спине побежали мурашки.
- Ой, больно! - взвизгнул я. Он все-таки нашел, что искал, и теперь удовлетворенно хмыкал.
- Шею я тебе верну на место, это несложно. А что с рукой, покажи.
- Неохота развязывать.
Для того чтобы показать, что с рукой, мне нужно было снять рубашку, а мне не хотелось раздеваться до нижнего белья. Зал, где мы тренировались, был на территории замка, а не казармы. Девки и девушки часто приходили сюда полюбоваться на кого-то из приглянувшихся им парней. Снизу было невозможно заметить, кто стоит на верхнем ярусе, чем зрительницы и пользовались. Возможно, сейчас там тоже кто-то стоит. В рубашке еще куда ни шло, ну правда, стало жарко мужчинам, а вот совсем в неглиже неловко как-то. Новый знакомый истолковал мое нежелание по-своему.
- Оставь, шрамы украшают воина.
Я вспомнил про плетку, и мне еще меньше захотелось раздеваться. Он опытный человек, он увидит, что шрам не от клинка. Это женщинам можно плести, что в голову взбредет, а этого не обманешь.
- Шрамы бывают разные, - философски заметил я. - Там стоит кто-то наверху, разве ты не видишь? - теперь мне четко был виден силуэт какой-то дамы.
- Вечно они лезут туда, куда не следует, - сморщился мой знакомый. - Надо будет перекрыть верхнюю галерею. Эй, там, наверху, нечего подсматривать! - заорал он во все горло. Силуэт зашуршал платьем и исчез. Мне показалось, что я успел заметить черные косы, переливающиеся за высокий воротник.
- Зачем ты так? Пусть смотрят...
- Война, это не балаган! Нечего женщинам тут делать, - он продолжал настаивать на своем. Я не стал спорить. Если ему не нравится, когда на него смотрят женщины, это - его дело. Я был не прочь покрасоваться.
- Пойдем ко мне, здесь недалеко, - вдруг предложил он.
Мне не хотелось с ним расставаться. Несмотря на его резкость, он был мне симпатичен. До обеда еще масса времени, Эдмунд, наверняка, еще парится с латынью...
- Пойдем, - согласился я.

Он жил в казарме, но в отдельном домике, где раньше располагался командующий гарнизоном и его ближайшие помощники.
- Ты можешь называть меня Гектор, - сообщил он, когда мы вошли в его комнату.
Ну, Гектор, так Гектор. Не хочет человек называть свое настоящее имя, и ладно.
- А меня Марк, - представился я.
- Надо же! - восхитился он, - так же как .... - он произнес имя полководца, моего очень дальнего предка, в честь которого я и был назван. Не думал я, что мой предок в такой чести. Здесь о нем мало кто знал.
Я огляделся. В комнате стояла походная кровать, застланная шкурами неизвестных мне зверей, по стенам висели разнообразные клинки. Я засмотрелся. Каких там только не было. Похоже, мой новый друг натаскал их со всего света.
- Я знал, что тебе понравится, - удовлетворенно заметил Гектор.
Похоже, клинки он любил больше женщин. Он все-таки заставил меня раздеться. Поколдовал над шеей, намазав руки какой-то пахучей мазью. Я почти задремал, пока он мял мне шею и спину. Меня дурманил запах заморского снадобья и прикосновения горячих рук. Вдруг он приподнял мне голову и резко дернул за подбородок. Шея хрустнула, я подскочил, словно меня холодной водой облили.
- Шея на месте, - довольно сказал Гектор, вытирая руки. - Да не смотри ты так на меня! Это совершенно обычное дело, просто здесь так не умеют.
Я вспомнил Жанну.
- Кое-кто умеет, - мне не хотелось спорить, но справедливость требовала возразить.
- Если бы умел по-настоящему, то голова бы твоя крутилась лучше. Давай, развязывай руку, пока у меня настроение хорошее.
Я неохотно подчинился.
- М-да... здесь так просто не получится. Давно дело было-то? - он снова ощупывал меня пальцами, проверяя, где больно, а где нет.
- В начале зимы, - ответил я, сосредоточенно ожидая, когда же он ткнет так, что я взлечу с воем до потолка.
- Если в начале зимы, то еще ничего, - он уже подбирался к нужному месту. Я приготовился закусить костяшку указательного пальца. Нет, мимо прошел.
- Дай я сам тебе покажу, где больно! - ждать, когда же он доберется, не было сил.
- Ты думаешь, я не вижу? - спокойно спросил он. - Тот, кто тебе руку обратно вставлял, действительно, знает, как это делать. Просто он не мог до конца доделать, видимо, тогда рана была свежая. - Он провел мне пальцами вдоль спины, и снова сладкие мурашки побежали сверху вниз.
- Сделаю я тебе руку, - решил Гектор, привязывая ее обратно, - не сегодня, в другой раз, но сделаю. Будешь ты двумя руками драться, как хотел. Одевайся, что смотришь? Или ждешь, что я тебе еще спинку почешу? - в его глазах мелькнули хитрые огоньки. - Почешу обязательно, только не сегодня, мне еще надо пойти посмотреть, что эти олухи без меня сделали. И не смотри на меня такими удивленными глазами цвета весенней травы, покрытой серебряной росой, в час, когда небо слегка розовеет, ожидая восхода.
Такой концовки я не ожидал.
- Что, тебе никто не говорил, что у тебя глаза цвета весенней травы, покрытой серебряной росой? - деланно удивился друг. - О, женщины, как бедна их фантазия! Да оденешься ты наконец! – прикрикнул он, резко затягивая мне шнурок нижней рубашки, и едва не придушив.
Когда я оделся, еще не оправившись от удивления. Гектор снова совершенно спокойным голосом продолжил:
- Придешь завтра после завтрака сюда. Дорогу запомнил? - я кивнул, потому что дар речи ко мне еще не вернулся.

Я шел домой, задумчиво позвякивая своим браслетом в такт мелким бубенчикам на туфлях, которые тихо побрякивали при каждом шаге. Гвардейцы давно знали меня в лицо и открывали двери, не дожидаясь, когда я представлюсь. Можно было, конечно, пройти и узкими коридорами, но там было темно и сыро, и без особенной надобности я ими не пользовался.
На столе в кабинете принца так и лежал недописанный мною лист. Я, вздохнув, сел за стол и снова попытался сосредоточиться на письме родителям. Мысли разбегались, постоянно возвращаясь к новому знакомому... как он сказал? Глаза цвета весенней травы, покрытой серебряной росой, в час, когда небо розовеет, ожидая восхода... как-то непривычно слышать такую красивую фразу от военного. Пока мы упражнялись в зале для тренировок, он показался мне лет на 10 старше меня, но и это впечатление было обманчивым. Ему явно было больше тридцати лет.
- Ваша светлость, герцогиня просила Вас посетить ее, как только Вы освободитесь, - чеканно произнес дворецкий.
А я и не заметил, как он подошел! Герцогиня? Придется идти. Что ей нужно? Опять начнет выговаривать, что я не усердствую в молитвах, подавая дурной пример его высочеству. Я, действительно, не усердствовал, ограничиваясь лишь обязательными утренними и вечерними обращениями.
Преклонять колени перед распятием в течение дня, а уж тем более ночи, мне не хотелось, но герцогине я об этом не сообщал, а лишь покорно стоял перед ней, опустив лицо вниз и всем своим видом взывая к ее милосердию. Что с меня взять грешного, а теперь еще и увечного? Усовестив, как ей казалось, в достаточной мере, герцогиня обычно отпускала меня. Наверное, то же будет и сейчас.

Я уже двигался по женской части замка, стараясь войти в роль грешного и увечного. Из боковой двери навстречу мне вышла молодая девушка в благородном платье, но с неубранными волосами. Увидев меня, она шарахнулась в сторону, прижимаясь спиной к стене. Я машинально поклонился ей и собрался пройти мимо.
- Благородный рыцарь так и пойдет своей дорогой? - насмешливо произнесла она.
Конечно пойду. А в чем собственно дело? Я слегка сбавил шаг. Девушка рассматривала меня беззастенчиво и дерзко. Я бы сказал, что слишком беззастенчиво.
- Прекрасная дама, имя которой мне неизвестно, не выглядит так, будто ей нужна защита, - ответил я на ее насмешку.
Девушка вспыхнула, но глаз не опустила.
- Благородный рыцарь даже не предлагает мне защитить мою честь! - она явно была раздосадована моим ответом.
- Единственная опасность, которая в данный момент угрожает Вашей чести, это только Вы сами, - откланялся я, намереваясь продолжить свой путь.
- Какая неслыханная дерзость! - донеслось мне вслед.
Черт, сбила мне все настроение! Я снова постарался представить себя грешным и увечным, но получалось плохо. Нет, сначала она вываливается в коридор простоволосая, потом рассматривает меня как коня перед покупкой, а потом еще и упрекает в дерзости! Конечно, с ее точки зрения, я тут же должен был упасть перед ней на одно колено, сраженный неземной красотой. А потом ходить вокруг да около, тяжко вздыхая, писать томные стихи мелкими буквами с завитушками и петь ей песни, умоляя лишь об одном благосклонном взгляде. Подобрать якобы случайно оброненный платочек не первой свежести и хранить его как святыню, а перед смертельным поединком привязать к шлему так, чтобы уж точно не увидеть ничего в узкую щель для глаз. Нет уж, это к Эдмунду! Я к таким подвигам не готов.

Вот и гвардейцы перед покоями герцогини.
- Граф Кантербери по приказу Ее Высочества, - представил меня один из них, со звоном опустив алебарду и открывая мне двери. Герцогиня вышла мне навстречу, я склонился как можно ниже, почти подметая волосами пол.
- Ваши манеры, как всегда, безупречны, - улыбнулась госпожа. - Жаль только, что Вы по-прежнему, не усердствуете в молитвах.
Я уже кроил на своем лице выражение смиренного страдания, но продолжения на этот раз не последовало. Да и в руках у герцогини был не любимый ею молитвенник, а вполне светское письмо.
- Присядьте, граф, - она указала мне на невысокий пуфик, - я только что получила письмо от герцога, - она помахала перед моим лицом свернутым листом. - Его высочество обеспокоен тем, что принц не проявляет должного интереса к военному делу.
Это была чистая правда. Но причем здесь я? У Эдмунда было достаточно наставников, чтобы вбить в его голову все, что угодно.
- Граф, я прошу Вас лично заняться этим вопросом. Вам же удалось заинтересовать принца древними манускриптами.
Эх, знала бы герцогиня, что за "манускрипты" заинтересовали принца!

В библиотеке герцога действительно было много разных книг. Грамотностью в Кастельблан себя не особенно утруждали, больше ценя искусство владения оружием, поэтому мне легко дали разрешение "изучать древние манускрипты". Я убегал в библиотеку каждый раз, когда мне становилось тоскливо в мрачных покоях принца.
Да, постепенно я навел у принца свои порядки. Каменные полы застелили коврами, постель сушили и перетряхивали каждый день, в кабинет, спальню и гостинную принесли дорогую и красивую мебель. Несколько мрачных гобеленов, изображающих конец света, мне удалось заменить более жизнерадостными со сценами охоты и нарядными дамами, масляных светильников стало значительно больше, а ящик со свечами всегда был полным.
Еду нам, после моих долгих препирательств и угрозы заставить дворецкого есть ту же пищу, все-таки стали готовить нормально. Даже давали вино, правда, легкое и непременно разведенное водой, но это уже было более или менее похоже на жизнь, к которой я привык дома. Вечно смурной Эдмунд заметно повеселел, однако от приступов ипохондрии до конца так и не избавился.
В библиотеке, кроме книг религиозного содержания, я нашел немало вполне светских с описаниями походов и сражений и даже с рисунками. Мне стало по-настоящему интересно разбираться в хрониках прошлых войн.
Книги были большие и тяжелые, читать их на подставке было неудобно, рисунки с расположением армий не всегда находились на тех же страницах, что и текст описания, поэтому я раскладывал книги на столе и забирался следом, скинув домашнюю обувь. Подложив под себя подушечку, на которую полагалось преклонять колени перед распятием, и свернув ноги на столе, я часами сидел, разбирая латинские тексты.

Древние умели воевать со вкусом! Каждый более или менее способный полководец, вернувшись из очередного похода, стремился записать все максимально достоверно, иногда даже разбирая свои просчеты и удачные действия противника. Совсем не так как сейчас, когда главным стало не правдоподобное описание битвы, а красочное описание собственных подвигов. То есть, враги всегда были слабы и трусливы, а герои всегда доблестны и безгрешны.
Однажды, роясь по сундукам в поисках очередной военной хроники, я наткнулся на книгу совсем иного содержания. В красках и деталях там были описаны скорее любовные, нежели военные подвиги. Прекрасное было время! Богини снисходили до простых смертных и забавлялись с ними, проявляя неиссякаемую фантазию. И выдержать такое количество "подвигов", действительно могли только герои.
Я принес эту книгу Эдмунду, прочитав ему для затравки пару страниц, и оставил его изучать подвиги героев и фантазию богинь самостоятельно. Все рисунки из этой книги были уже кем-то выдраны, поэтому я не опасался, что меня кто-то упрекнет. И теперь герцогиня предлагает мне заинтересовать принца военным делом тем же способом? Не думаю, что мне это удастся.
- Граф, - герцогиня прервала мое почтительное молчание, - принц Эдмунд боится всего сложного и непонятного, а Вы умеете рассказывать обо всем легко и просто. Посейте ему в голову мысль о том, что в военном деле нет ничего сложного. О большем я Вас и не прошу.
Вот ведь свалилась беда на мою холку! Как выполнить приказ герцогини, я пока не знал. Ладно, придумаю что-нибудь. В шахматы, что ли, научить принца играть? А что, это мысль! Шахматы - игра более чем благородная, это его непременно заинтересует.

На следующий день после завтрака я отправился к Гектору. Не то чтобы я так хотел драться двумя руками, просто это был самый явный повод еще раз с ним встретиться. Однако Гектор отнесся к своему обещанию вполне серьезно.
- Я вчера вечером пролистал один арабский трактат. Твою руку, действительно, можно выправить.
- Ты читаешь арабские трактаты? - у меня глаза полезли на лоб.
- Конечно! Я прожил там слишком долго, чтобы не научиться читать на том языке. Там умеют калечить, но и лечить тоже наловчились хорошо. Да и с войной у них намного лучше нашего поставлено.
- С войной лучше всего было поставлено у латинян, - возразил я.
- Ты знаком с военной стратегией латинян? - в свою очередь удивился Гектор.
- Изучал кое-какие трактаты, - небрежно ответил я.
- Ну раз "изучал кое-какие трактаты", - передразнил меня он, - значит должен понимать, что у них были несколько иные условия, чем здесь. Там была армия, понимаешь, дисциплинированная армия, а не орда олухов, которым никто не указ. Там люди думали прежде чем вести за собой войско. Головой думали, оценивали противника, анализировали ситуацию, ход сражения предполагался еще до того, как первые воины выйдут на поле.
Было видно, что тема задела его за живое.
- А у нас что не так? – поинтересовался я.
- У нас каждый дует в свою дудку. Да что говорить, - он досадливо махнул рукой, - у нас даже лазутчиков не посылают перед боем. Выходим с утра в начищенных панцирях, со знаменами, а сами не знаем даже, как противник свое войско поставил.
- Что там знать-то? - удивился я, - рыцари по флангам, лучники посредине.
- Марк, ты хоть в одном походе был или так все по трактатам изучал? - скептически спросил он меня.
- Не был, - нахмурился я.
- Вот то-то же. Это в книжках рыцари по флангам, лучники посредине. А на самом деле рыцари ломятся напролом, кто во что горазд, чуть не давя своих же лучников. Каждый стремится выделиться и доказать, что он - самый доблестный. Так можно на турнире, но на войне...
- А ты бы что сделал? - мне стало интересно.
- Я? - Гектор задумался, - это смотря, кто противник. Если под его знаменами такие же олухи, которые ломятся вперед, то я бы своих рыцарей придержал по флангам подольше, пусть противник пробивает середину, туда можно поставить кого послабее, а потом сомкнул бы в кольцо. И уж никто бы не ушел, это точно! И тяжелых лучников я бы тоже по флангам поставил, пока доблестные рыцари противника летят вперед, прорубаясь через мои ряды, я бы их потихоньку тяжелыми лучниками прореживал.
- Короче, ты бы специально оставил слабый центр для приманки, так? - мне показалось, что я понял его мысль.
- Да. Их, скорее всего, всех перебьют или покалечат, но война есть война. Зато взяли бы все войско противника целиком. - Гектор сладко причмокнул, радуясь такой перспективе.
- Тогда в центр можно поставить смертников, им все равно надо душу спасать, - осторожно предложил я.
- Можно и смертников, - согласился Гектор, - а можно тех, кто хочет покрыть себя неувядаемой славой. Там таких возможностей будет предостаточно, - он недобро усмехнулся. - Я в свое время почти воспользовался такой возможностью, но, увы, фортуна была в тот день не на моей стороне.
- И как тебе удалось выжить?
- Герцог помиловал. Сначала чуть дух не вышиб своей палицей, а потом помиловал. Потом расскажу как-нибудь, нет охоты сейчас вспоминать. Давай раздевайся, зря я что ли вчера до полуночи трактаты читал.
- У тебя есть палка какая-нибудь? Я не могу терпеть боль молча, - опустил глаза я.
- Никто не может молча, - пожал плечами Гектор, - просто мало кто в этом признается. На, закусывай, - он бросил мне на колени толстую кожаную плетку. Я вздрогнул.
- Так вот чем тебе метку оставили! А я-то гадал вчера, что за узор у тебя на спине диковинный. Давай кусай ее около ручки, злее будешь.
- На той еще зубцы были в четыре ряда, - уточнил я, рассматривая плетку.
- С зубцами в основном для пыток и казней используют. Бр-р-р, мерзкая штука, кожу с мясом сдирает в мгновенье ока. Я бы убил того, кто меня по спине такой штуковиной вытянуть бы вздумал.
- Я так и сделал, - мне захотелось похвастать. - А он, между прочим, был командующий гарнизоном.
- Так это тебе я обязан своей головокружительной карьерой? - Гектор развеселился. - Кто бы мог подумать, что тому выродку, который был здесь до меня, взбредет в голову вытянуть плеткой мальчишку, который, не сходя с места, решит драться с ним насмерть? Привык, небось, что солдатня его боится.
- Тебе что, до сих пор не рассказали?
- Рассказали конечно. Первым делом, как приехал, так и рассказали. Мне же было интересно, что случилось с моим предшественником, - пальцы Гектора уже забегали мне по спине, - чтобы знать, чего опасаться.
- Значит, тебе надо опасаться меня, - я тоже развеселился, пропустив мимо ушей фразу о предшественнике.
- О да, Марк, ты чертовски опасен. Своими зелеными глазами и волосами, которые можно заплетать в косы, ты меня просто с ног сбил. Все, не вертись, закусывай плетку и смотри в окно, - голос Гектора зазвучал совсем рядом с моим ухом.
Чем же от него пахнет-то таким дурманящим?
- Мне придется тебе руку снова вынуть из сустава, - он меня почти обнимал сзади, и, видит Бог, мне это нравилось, - но ты молодой, гибкий, приживется она обратно как миленькая. Это быстро, - я уже почти не слышал, что он говорит, запах его кожи, горячие руки и шепот над моим ухом меня завораживали.
Я уже почти забыл, что он собрался сделать, я уже почти повис у него на руках, запрокинув голову ему на плечо...