Читать или скачать в pdf

Каждый выбирает для себя
женщину, религию, дорогу.
Дьяволу служить или пророку -
каждый выбирает для себя.

Каждый выбирает по себе
слово для любви и для молитвы.
Шпагу для дуэли, меч для битвы
каждый выбирает по себе
.

Каждый выбирает по себе.
Щит и латы, посох и заплаты,
меру окончательной расплаты
каждый выбирает по себе...

- А какой запрос у Вас? - повернулась ко мне Марина.
Присев на корточки перед сервировочным столиком, я бесцеремонно рылась в коробке с печеньем.
- Хочу быть счастливой, - выбрав понравившиеся кондитерские изделия, я поискала глазами чайник.
- Это не запрос. Достижение счастья - процесс долгий и трудоемкий, – назидательно возразила психолог.
С Мариной Морозовой мы были знакомы почти полгода. Я нашла ее телефон в интернете, когда пыталась выбраться из-под обломков своего «романа в письмах», который вяло протекал в моей жизни больше семи лет. Проведенное Женькой расследование поставило точку на моей активности. Писать я перестала, но боль и обида на столь чудовищный обман, не проходила. Иногда, сидя вечерами в одиночестве, я даже подумывала пойти и набить морду придурку, водившему меня за нос столько лет. Но даже самые откровенные фантазии о том, как я войду, вся затянутая в черный трикотаж, и… дальше фантазии разветвлялись. В моих руках был то пистолет, то самурайский меч, то я лихо отделывала негодника ударами каратэ. Однако финал всегда был одинаков, острым каблуком я наступала ему на… на… иногда на кисть руки, иногда на грудь, иногда на голову – в зависимости от текущего настроения и вдохновения. Фантазии не утешали. Вдосталь насытившись кровавой местью, я начинала рыдать, понимая, что не хочу его ни калечить, ни тем более убивать. Несмотря ни на что он продолжал быть мне мил. И я никакими силами не могла отцепиться от привычного наваждения.

Когда мне стало совсем плохо, я вспомнила, что кто-то из коллег советовал мне посетить тренинги Морозовой «За чашкой кофе». Ее хвалили за нестандартность подхода, неформальность обстановки и великолепное знание психологии межличностных отношений. Я сходила на пару мероприятий: «Охмури себя родного» и что-то про успешное замужество. Сама Марина и ее манера общения с аудиторией показались мне интересными, сведя на нет профессиональную ревность. Если мои собственные тренинги всегда были похожи на шоу, я азартно заманивала аудиторию в свое понимание темы, заводила их на невероятные упражнения и не отпускала от себя все шесть часов, умея «поднять на крыло» самых ленивых и заскорузлых из региональных отделений банка, то Морозова использовала другую тактику. Мягкая и женственно округлая, она обволакивала участников своей задушевностью. Чашки кофе действительно присутствовали, и в такой атмосфере я несколько успокаивалась, втягивала выпущенные в ожидании «диагноза» своему поведению колючки и начинала вслушиваться в смысл произносимых Мариной слов.

Ощущение, что я не просто пытаюсь зажать свою боль внутри, а хоть что-то делаю для решения проблемы, меня несколько обнадежило, и я решилась рассказать Морозовой о ситуации, в которую вляпалась семь лет назад. По разговорам других участников наших занятий я поняла, что не одна такая дура на белом свете, а сама Марина объяснила мне, что такое психологическая зависимость, после чего я дня четыре чувствовала себя голливудской звездой, которая публично призналась в том, что лечится от алкоголизма.
- У Вас, скорее всего, родовой сценарий не очень благополучный, - говорила мне она, когда я пыталась понять, какой бес меня попутал. – Модели отношений, принятые в семье, редко бывают успешными, а люди, автоматически их копируя со своих родителей, не могут разобраться, почему в их жизни нет настоящей любви. Вы склонны к зависимостям от близких Вам людей. Я бы рекомендовала Вам походить ко мне на расстановки по Хеллингеру.
- А что это такое? – удивленно подняла я брови. В психологии я разбиралась неплохо, перечитав по собственному почину массу как научно-популярной, так и специальной литературы, но про Хеллингера ничего не слышала.
- Вы заявите проблему, которая Вас беспокоит, а мы будем ее разыгрывать, чтобы понять, где причина и как ее устранить. Вы же в это время будете сидеть и смотреть. Может оказаться, что истинная причина совсем не там, где Вы думаете.
Все это звучало настолько неопределенно и непонятно, что я засомневалась, стоит ли мне ввязываться с эту процедуру.
- Соглашайся! – начала меня уговаривать одна бойкая тетка, с которой мы успели немного сдружиться. – Так здорово!
- Катька, я все равно не понимаю, что там будет происходить, и чем это мне поможет. И как мою ситуацию будут разыгрывать другие люди, которые ничего обо мне не знают? – делилась я своими сомнениями с приятельницей.
- Приходи, сама все увидишь! Я ходила на расстановки в другой центр, и там мне сказали, что Морозова делает все очень качественно.

И я пришла. Как только мы расселись по стульям, так бойкая Катерина тут же взяла инициативу на себя.
- У меня проблема с моим новым мужем, мы постоянно ссоримся по каким-то пустякам.
- Понятно, - протянула Марина своим тихим голосом, - кто будет играть Вас?
Катька показала на еще одну участницу. Дама вышла на середину комнаты и молча встала. Я смотрела во все глаза – начиналась какая-то интересная движуха, и мне чертовски захотелось поучаствовать в ней.
- Кто будет играть Вашего мужа? – все тем же тихим голосом продолжила Морозова.
И тут Катерина показала на меня.
- Нет, - тут же оборвала ее ведущая, - этот человек в первый раз на расстановке, пусть посидит и посмотрит.
- У нее прекрасно получится, - заспорила норовистая Катерина, - я хочу, чтобы моего мужа играла именно она!
Марина вопросительно посмотрела мне в лицо.
- Если Вы объясните мне, что надо делать, то я согласна! – обрадованная возможностью быть не просто зрителем, а участником событий, тут же заволновалась я.
- Хорошо. Вставайте. Итак, Вы – Сергей, муж Катерины. Встаньте туда, куда Вам хочется.
Я хотела встать рядом с дамой, игравшей Катерину, но вдруг почувствовала, что не хочу, отчаянно не хочу изображать счастливую семейную фотографию.
- Я не хочу к ней подходить, - испуганно прошептала я Марине.
- Встаньте так, как Вы хотите. Вы сейчас не Вы, а Сергей. Нам надо узнать, что происходит, поэтому прислушайтесь к себе и сделайте то, что Вам хочется.
Сама удивляясь тому что делаю, я вдруг отошла в угол комнаты и присела на корточки, отвернувшись от всех. Я не думала, я не планировала, я просто сделала то, что мне хотелось. И в то же самое время, я чувствовала, что этого хочется не мне. Что каким-то волшебным образом я преобразилась в того самого Сергея, которого никогда в жизни не видела, не перестав быть при этом самой собой.
Постепенно сюжет постановки раскручивался все глубже и глубже в поколениях предков. Я уже играла не Сергея, а пра-пра-пра-… прадеда Катерины, который женился по настоянию родителей на неприятной ему женщине, но свою истинную любовь так и не сумел забыть. Все это было настолько увлекательно, настолько интересно, что я чуть не забыла, зачем пришла сама. Мои «персонажи» говорили за себя сами. И я точно знала, что это не я придумала им текст, что это их собственные слова, мысли и эмоции.

Я подсела на эти расстановки по Хеллингеру, записавшись на все встречи на месяц вперед только ради того чтобы играть. Ощущение себя другим человеком каждый раз восхищало меня настолько, что я не могла оторваться. Я рыдала за дочерей, потерявших мать, умирая от боли и разрывая себе сердце. Я плакала за матерей, потерявших детей, я ненавидела за мужчин, которых оскорбили, я любила до помутнения рассудка тех, на ком не разрешили жениться. Я скорбела о потерянных в бою товарищах, роняя скупые мужские слезы. И все они плакали моими глазами, страдали моим сердцем, улыбались моими губами. У меня менялась пластика, тембр голоса, интонации… С тайным внутренним восторгом я следила за этими метаморфозами, наслаждаясь удовольствием залезть в чужую шкуру по-настоящему.
Когда расстановка заканчивалась, ведущая ставила нас посреди комнаты и, положив руки на плечи, произносила расколдовочную формулу: "Ты не Виктор, и не Алексей, и не Ирина, и не Михаил…» называя всех героев, которых пришлось играть за время сессии, - ты – Марина. Но я не была уверена, что мне лично это нужно. Мне казалось, что я полностью себя контролирую и прекрасно чувствую где я, а где персонажи, и закончить «включение» было несложно. Впрочем, я не сопротивлялась. Подсознание – штука тонкая, надо, значит надо.

Столь насыщенная жизнь, а на расстановки я ходила по два раза в неделю, и Марина, рассмотрев во мне талант, уже старалась ставить меня на особенно тяжелые случаи, где требовалась высокая эмоциональность и тонкая чувствительность, несколько отвлекла меня от переживаний по поводу собственной бесславно закончившейся любовной истории. Я даже начала встречаться с другим парнем, с удовольствием подумывая о возможности брака и рождении детей. Однако моя тайная хворь лишь притаилась спящей для того, чтобы снова меня свалить, как только представился удобный случай.
- Марина, я не знаю, как объяснить, - пыталась я сформулировать свой запрос. - У меня болит сердце уже неделю. Так болит, будто туда ножом ударили. Я спать не могу от этой боли, хотя до сих пор на сердце не жаловалась никогда.
Нож в сердце появился, когда мы вдрызг разругались с новым поклонником. По большому счету я и не рассчитывала всерьез на что-то стабильное, слишком тяжело было приходить в себя после семилетнего разгула фантазии. Поклонник тоже сложно переживал крушение своего второго брака, так что создать что-то путное из наших отношений мы в принципе не могли. У нас был великолепный секс и бесконечные разговоры о его бывшей жене. Для кинжала в сердце явно недостаточно.
Когда я поняла, что сама справиться с этой болью не способна, я посмотрела расписание Марининых тренингов-консультаций, выискивая самое крепкое средство от нерешаемых проблем: «Реинкарнационную медитацию». Морозова пару раз обмолвилась, что очень глубокие проблемы могут корениться не просто в родовой памяти человека, а даже в прошлых воплощениях. Данная новость не шокировала меня, потому как разной эзотерической литературы было начитано немало. Кое-какой собственный опыт по путешествиям во времени у меня тоже имелся.

- Марина, понимаете, я недавно поссорилась со своим бой-френдом, но меня не могло это настолько расстроить. Мне кажется, что это что-то другое, более глубокое. Я тоскую смертельно по кому-то еще, даже боюсь предположить, по кому именно. По кому-то, кого я потеряла навсегда и безвозвратно, и я чувствую, что сама виновата в этой потере. И это ощущение такое странное и такое нелогичное, что я не могу до конца объяснить его даже самой себе.
Марина понимающе кивнула. Она знала, из какого я сделана теста, и что мое сердце давно и прочно покрылось непробиваемой броней цинизма. Одно дело, вживаться в чужие страдания, и совсем другое - позволить себе чувствовать собственную боль. Я была настолько закрыта для своих личных переживаний, что товарищи по расстановкам редко выбирали меня играть женщин, предпочитая видеть меня в роли мужчины. Парней я изображала убийственно правдоподобно, меняя каждый раз и походку, и мимику, и лексикон. Иногда пораженные участники спрашивали меня, не актриса ли я часом. Я отшучивалась, но каждый раз удивлялась, сама не до конца понимая, как у меня это получается.
На этот тренинг я пришла, собственно, ради путешествия во времени. Маринка умела вводить людей в определенный вид транса и дальше плавно вела их по видениям-воспоминаниям. А нож в сердце, на который я жаловалась, не был просто метафорой. В минуты острой боли я почти видела инкрустированную рукоятку, торчащую у меня из груди. Я-Марина страдала от разрыва с парнем, к которому успела, несмотря ни на что, привязаться, это было понятно и естественно. А кинжал в сердце торчал значительно глубже и никакого отношения к моему физическому телу не имел, но в то же самое время, торчал он из моей груди, отдаваясь каким-то странным, но смутно знакомым эхом.

Году так в 1994-м, будучи двадцати трех лет от роду, я увлеклась разными психотехниками от гипноза до НЛП. Время тогда было такое, что масса психологической, магической и языческой литературы, широким потоком хлынула из-за упавшего железного занавеса. Не подозревая, насколько во мне сильны духовные потребности, я с отчаянием путника, умирающего в пустыне от жажды, бросилась хлебать откровенно мутную воду. Каноническая церковная практика давалась мне с трудом, зато разные психотренинги волновали до мурашек по телу. На одном из них я познакомилась с харизматичной теткой по имени Русалина. Высокая, худая, черноволосая, с пронзительными синими глазами... она была актрисой и, по совместительству, практикующей ведьмой. Или наоборот, ведьмой и, по совместительству, актрисой. Это был адский коктейль, и я прилипла к ней намертво, расспрашивая и об актерском мастерстве, и о магии попеременно. Сначала удивленная Русалина отмахивалась от моей назойливости, а потом получилось так, что она кому-то задолжала крупную сумму денег, кредиторы отказались входить в ее бедственное положение, и, опасаясь расправы бандитов, Русалина переехала ко мне жить.
С собой она привезла кучу разных интересных книжек, и я бросила работать, учиться и вообще выходить из дома, зарывшись в груду литературы. Ошо и Кастанеда, книги по магии и нумерологии, актерскому мастерству и пластической выразительности - все это лежало высокой стопкой у меня на подоконнике. Более того, все понравившееся мне и впечатлившее я могла тут же, не отходя от кассы, обсудить с человеком, для которого все это было привычным и обычным. Постепенно дело дошло и до прошлых жизней.
- Ты сама что-нибудь помнишь? – глядя на старшую подругу обожающими глазами, спрашивала я, пока Русалина варила кофе для практических занятий по гаданию на гуще.
- Конечно, - пожимала плечами опытная в таких делах мадам. – Я была жрицей Смерти в одном египетском храме.
- А... а… ты можешь… сделать так, чтобы и я тоже что-нибудь вспомнила? – я была готова встать перед ней на колени и целовать шлепанцы, лишь бы мое желание исполнилось.
- Можно попробовать, - задумчиво проговорила наставница, - помешивая пенку. – Только не сегодня. Дождемся полнолуния, тогда и рискнем.
Воспоминания оказались настолько… фееричными и мучительными, что я потеряла последний интерес к реальной жизни. Мальчик из Китая, у которого враги перерезали всю семью, а он лишь по счастливой случайности за несколько минут до нападения вышел в кустики. Обучение в монастыре типа «Шао Линь». Бегство из этого монастыря. Я вспоминала куски и сцены из чужой, абсолютно незнакомой и удивительной жизни, при этом будучи совершенно четко уверенной, что это все происходит со мной. Прорыв через завесу времени сопровождался приступом почти животного ужаса, но… зато потом… Голливуд мог отдыхать с его плоскими и бесчувственными широкоформатными лентами.
Но, как все хорошее, период влюбленности в духовные практики закончился. И чтобы вернуться к нормальной жизни, я задвинула все эти воспоминания в дальние архивы памяти. Тем более что все остальные мои друзья дико взревновали, что я увлеклась чем-то для них недоступным. Они не уставали мне твердить, что я попала под сильное влияние, что меня гипнотизируют, что мне надо срочно избавляться от Русалины, вернуться в Университет и продолжать жить в серой обыденности, не возбуждая себя разными иллюзиями. А мать перепугалась настолько, что внимательно обследовав мои руки в поисках следов от уколов героина и не найдя желаемого, пыталась упечь меня в сумасшедший дом с диагнозом "шизофрения". Истерика родительницы напугала меня настолько, что я много лет опасалась коварно притаившейся во мне болезни и не решалась даже вспоминать о Русалине, пока не прочитала книгу Паоло Коэльо "Алхимик". Сама книга потрясла меня лишь одной идеей: у Бога нет другого способа передать нам свою волю, кроме наших желаний. Но в одном из интервью Коэльо признался, что его родители тоже были обеспокоены состояним крыши чадушки, однако после того, как "Алхимик" был напечатан и с восторгом принят публикой, слезно извинялись за свои страхи.

Кинжал, торчащий из моей груди не моего тела, напомнил мне о жизни с Русалиной, и втайне я надеялась, что теперь у меня появился достойный повод снова вернуться к путешествиям во времени, но уже на легальной основе. Психологический центр «5ДА!», награжденный разными дипломами и ведущий консультации по организации бизнеса, выглядел достаточно авторитетно, чтобы я больше не боялась обвинений в сумасшествии и отрыве от реальности.
- Итак, - Марина медленно подошла к стереосистеме и стала выбирать из кучи дисков тот, который по ее мнению максимально полно соответствовал ее намерениям, - какую проблему вы хотите решить, полагая, что ее корни могут скрываться в ваших прошлых воплощениях?
Что говорили другие участники тренинга, я не слушала, и так все понятно. Мужчина будет говорить об уверенности в себе, женщины о детях или мужьях. Когда очередь дошла до меня, то я, поставив на подоконник кружку с чаем, постаралась максимально четко ответить на поставленный вопрос.
- Я хочу разойтись с молодым человеком, с которым уже долгое время не общаюсь, но продолжаю его вспоминать и тосковать о нем. Мне постоянно кажется, что я осталась ему что-то должна, и я не могу выплатить этот долг ничем.
Марина сочувственно посмотрела на меня.
- Да, очень часто любовные зависимости оказываются следствием отношений, тянущихся из прошлых жизней. Чаще всего это предавшие друг друга близкие друзья, особенно, если предательство привело к смерти одного из них.
Что же, если это "кейс-стади", то мне бояться нечего. Хотя перед мужчиной, который сидит в соседнем углу, мне чертовски неловко. Всей кожей чувствую, как он пытается логически осмыслить происходящее. Я заерзала на своем стуле, стараясь подальше отодвинуться от смущающего меня объекта.
Марина наконец-то нашла нужный диск и, держа его в руках, принялась объяснять условия игры.
- Сейчас я введу вас всех в легкий транс и помогу увидеть то, что вы хотите. Сначала вы посмотрите момент начала конфликтной или проблемной ситуации, потом ее саму, потом результат, а потом вы просто представите, что все события развивались по-другому. Последний момент очень важен. Чтобы ситуация разрешилась, нужно проиграть ее в голове так, чтобы все остались довольны.
- Но мы же не можем изменить то, что было, если оно было на самом деле? - вмешался мужчина.
- В памяти остаются не столько события, сколько эмоции, а эмоции мы можем изменить. Представьте себе, что вы просто стираете старый файл и записываете на его место новый.

В комнате уже зазвучала негромкая музыка, я лихорадочно расшнуровывала высокие ботинки, чтобы не отвлекаться во время медитации.
- Устраивайтесь поудобнее и закрывайте свои любимые глаза.
Марина выключила свет. На улице было достаточно светло, но очертания предметов в помещении стали размытыми. Вот это хорошо, вот это правильно, -обрадовалась я. Мало ли, что я вспомню, не хотелось бы, чтобы мое лицо при этом кто-то видел. Я закрыла глаза и съехала на стуле вниз, вытягивая ноги почти к противоположной стене.
- Сейчас я начну считать от десяти в обратном порядке, как только я досчитаю до единицы, вы почувствуете полное расслабление.
Расслабление - это хорошо, это приятно. Как бы я не притворялась, я волновалась, как перед первым свиданием.
- Десять. Мышцы вашего лица полностью расслабляются. Расслабляются лоб... щеки... подбородок... шея...
Мое лицо послушно поехало вниз. Не отвисла бы челюсть, - успела подумать я, но тело уже само становилось тяжелым и неповоротливым, думать не хотелось, хотелось просто сидеть не шевелясь и слушать музыку.
- Девять. Ваши плечи полностью расслабляются... становятся тяжелыми и теплыми...
Плечи, а вслед за ними и руки тоже опустились вниз на то место, где должны быть от природы. Я замерла в предвкушении сказки Оле Лукойе. Волшебный зонтик раскрывался над моей головой, поблескивая металлическими спицами.
- Восемь. Кисти рук полностью расслабляются... вам легко и спокойно...
Голос Марины уже приобрел нужную трансовую тональность. Оставаясь по-прежнему мягким и приятным, он свил гнездо прямо в моей голове. Кисти моих рук вздрогнули и затихли, уютно устроившись на бедрах. Ничего, пусть полежат минут двадцать спокойно.
- Семь. Ваши ягодицы... и бедра... полностью расслабляются...
Свое тело я ощущала мягкой глиной, которая плотно облепила стул, стоящий подо мной. Мысли постепенно замедляли свой лихорадочный бег и плавно растворялись в белесой дымке.
- Шесть. Ваши икры и ступни полностью расслаблены... вам легко и спокойно... вы умиротворены...
Да, да, я умиротворена. Я бы век лежала так куском глины, наконец-то я смогу отдохнуть нормально, а то эти безумные ночи с кинжалом в груди не дали мне возможности выспаться.
- Пять. Вы видите перед собой длинную лестницу, ведущую вниз, подножие которой скрывается в тумане. Вы медленно начинаете по ней спускаться...
Я увидела металлическую лестницу с тонкими перилами, висящую в синевато-сероватом бесконечном пространстве. Ее окончание терялось в абсолютном мраке. Ступени и перила матово светились. Вверху у начала лестницы было достаточно светло. Я начала спускаться, одетая почему-то в легкое платье и горнолыжные ботинки. Каждый шаг давался мне с большим трудом, я почти всем корпусом налегала на железные перила.
- Четыре. Вы… медленно спускаетесь... по этой лестнице вниз... С каждым шагом... вам становится все легче и легче...