rose logoЧасть 1          Часть 2

Эта повесть, мне все хочется назвать ее "романом", но пока, увы, это только повесть - первое, что я написала тогда, когда поняла, что НЕ МОГУ больше НЕ ПИСАТЬ.

Меня тогда, летом 2009 года, очень удачно уволили с работы. Я ходила по квартире, но ни о чем другом, кроме своего романа думать просто не могла. И наконец, плюнув на все, я села записывать. Клянусь, что это были лучшие времена в моей жизни! Я просыпалась вечером, часов так в восемь, до десяти возилась по дому, а потом брала перо и бумагу, пардон, мышку и ноутбук, включала музыку и строчила, то обливаясь слезами, то хохоча в полный голос. Когда лучи утреннего солнца выцвечивали монитор до такой степени, что я едва разбирала буквы, я читала написанное за ночь и снова обливалась слезами и хохотала до упаду, с трудом веря, что весь текст вышел из-под моих пальцев.

Я писала весь август напролет, не отвечая на телефонные звонки и отсылая злобные смс-ки всем, кто хотел меня отвлечь от невыносимого блаженства. Когда в кухонном ящике не осталось даже гречки, а в холодильнике опустела банка с давно засохшей горчицей, я написала последнюю фразу и поставила точку, приходя в себя. С удивлением прокручивая бегунком сто семь страниц вордовского текста, я поняла, что дальше жить так, как я жила до сих пор, просто невозможно.

О том, что со мной произошло потом, надо писать отдельную историю, и я это непременно сделаю. А тогда я просто не знала, как поступить с получившимся текстом. Оборванный на самом интересном месте, полный синтаксических ошибок, потому что я машинально ставила запятые там, где спотыкалась моя мысль, текст не годился для официальной публикации. Да и не знала я, как люди печатают свои книги. Конечно, я тайно мечтала, что прилетит волшебник в голубом вертолете, и наутро я проснусь звездой. Но как только я начинала представлять, что принесу флешку в какое-нибудь издательство, и... мое сокровище равнодушная тетка начнет нудно кромсать и рассказывать мне о том, что историческая линия в сюжете прописана слабо, что тема актуальная, но мало мистики, что для публикации отдельным изданием не хватает объема, я понимала, что просто топну ногой и хлопну дверью.

Текст лежал у меня "в столе" пять лет. Увы, я поняла, что до своего таланта надо еще дорасти, прежде чем заявлять о нем людям. За эти пять лет я написала еще кое-что, отказалась от услуг издательств, решив публиковаться в интернете самостоятельно. И, самое главное, я привыкла к себе новой, такой, о которой до сих пор не имела ни малейшего понятия. Даже сейчас я с замиранием сердца думаю о том, что повесть прочитают мои друзья, не знающие о размерах и удивительности тараканов, давно прописашихся в моей голове. Но теперь я стала несколько зубастее и поняла, что как писатель имею право на творческую свободу. Тем, кто гневно щелкнет по крестику, закрывающему окно браузера, я... сочувствую. Впрочем, тем, кто с интересом или даже восторгом дочитает до конца... тоже. Вы это просто прочитаете, а я это прожила!

У каждого писателя есть какая-то тайная цель, ради которой он делает свои работы достоянием широкой массы публики. Есть такая цель и у меня. Мне бы хотелось, чтобы люди задумались о своей собственной жизни. А могу ли я быть таким же свободным и цельным? Таким, каким меня задумал Бог, невзирая ни на какой общественно-исторический контекст. Именно эти мысли и обуяли меня со страшной силой, когда я написала последнюю страницу.

Логически "Длинные дуги на заточенных кантах" являются затравкой всей истории, и пока "Роза" лежала в столе, я напечатала их отдельным рассказом. Впрочем, я до сих пор так и не знаю, что получится в итоге. Сейчас я печатаю "Розу" так, как она была написана в августе 2009 года, лишь вычесав обилие лишних запятых, потому что я больше не могу терпеть, что она лежит без дела.

Искренне ваша,
Mairin Ratman

Июнь 2014 года,
Москва

lute main

Я крался вдоль коридора, стащив с кухни миску засахаренных яблок. За полтора года жизни в Кастельблан я, худо-бедно, научился ориентироваться в здешних коридорах и лестницах. Теперь замок не казался мне уж так бесконечно уродливым...

rose main

Поединок на галерее имел еще один неожиданный эффект. По Кастельблан стали расползаться слухи, что душа бывшего командующего гарнизоном вселилась в меня. В казарме его боялись каким-то животным ужасом, считали то ли оборотнем, то ли бесноватым...