Перед вами двойной дебют - первая попытка написать об Атлантиде. Причем, я заявляю этот текст художественным, в отличие от своего коллеги Георгия, отрывок из книги которого я взяла в качестве эпиграфа. Геогрий желает, чтобы его сюжет воспринимали как Хроники Акаши, как историческую правду, которой он был, фактически, свидетелем. Я же не готова брать на себя ответственность за достоверность каждой детали, указанной в повести. Конечно, такие штуки не приходят в голову просто так! Естественно, это результат пережитого мною мистического опыта, но я бы хотела оставить себе некую свободу для творчества.

И здесь мы переходим ко второй части дебюта. Это мой первый в жизни текст, написанный не от лица героя. Возможно, мне было бы проще и приятнее писать от себя. Я привыкла к такой манере изложения, у меня хорошо получается этот прием, и рассказ от первого лица воспринимается несравнимо достовернее, чем взгляд со стороны. Но, проблема в том, что герой, чьи личные переживания и легли в основу сюжета, не тот человек, который будет рассказывать о себе.

Разумеется, это не окончательный вариант, а лишь крохотный отрывок, который будет еще двести раз дополнен, редактирован и переписан. Мне уже некоторые слова и выражения режут ухо, потому что они не соответствуют образу мыслей и эмоциональному фону, характерному для того мира. Книга Георгия хороша и занимательна, но он смотрел на все со стороны, а я участвовала в описанных им событиях. Поэтому для него важна достоверность описания внешней картины, а для меня - достоверность эмоционального фона.

Очень не хочется превратить эту повесть в очередную "космическую фантастику", и мне придется изрядно напрячься, чтобы передать другую палитру или, скорее, другую октаву именно эмоциональной жизни всех героев.

Пока я все особенности того мира объяснила в самом отрывке, но дополнительно скажу сразу - атланты не разговаривали голосом. Они - телепаты. Ощущается это точно так же, как нормальный наш человеческий разговор, только без напряжения голосовых связок и движений губ. Но в тексте не раз встретится: "подумал", "ответил", "говорил". Я пока не знаю, как с этим поступить, потому что, уже сказала, мне важна не детальная достоверность, а эмоциональная. 

Умея анализировать все авторские приемы с филологической и литературоведческой точки зрения, я обратила внимание, что сама оцениваю книги в первую очередь по... не удивляйтесь, по плотности и достоверности созданного автором мира. Казалось бы, что общего между Татьяной Устиновой и Роджером Желязны? Для меня то, что открывая книгу, я словно открываю двери в другую реальность. И если эта реальность насыщенна, густа и ощущается достоверной, то все остальное отступает на второй план.

Довольна ли я тем, что уже написала, именно с этой точки зрения? Не знаю. Мне всегда трудно оценивать впечатление от своих текстов, потому что когда я их пишу, то меньше всего думаю именно об этом. Для того, чтобы я увидела собственный текст так же, как его видите вы, мне нужно, чтобы он переехал из вордовского файла, спящего в недрах компьютера, на страницы сайта. Так что через некоторое время я сама с интересом почитаю отрывок из повести "Летчик". И очень надеюсь, что мне понравится!

Крепкий запах свежезаваренного горя быстро
распространился по всей Солнечной системе и
тысячелетьями не выветривался из этих обугленных
мест. Так ярко и запоминающе закончилась эпоха
правления туранской подрасы в Атлантиде.
Г.Бореев
«Инопланетные цивилизации Атлантиды»

 …- Предъявите бортовой кристалл для проверки, - мягко вошла в голову Ящера мысль, переданная центральным управляющим компьютером его звездолета.
- Кейс, как он там? – тут же окликнул Ящер приятеля, копошившегося в заэкранированном от постороннего внимания реанимационном отсеке. С целителем из созвездия Гончих Псов он путешествовал уже достаточно давно, чтобы обращаться к нему просто по имени, опуская все регалии, к которым собакоподобные были слишком чувствительны.
- В коме, - тут же пришел ответ от профессора, исследователя и заядлого путешественника.
- Он что-нибудь помнит? – осведомился Ящер.
- Нет. Он в коме, - повторил профессор.
- Включай его. Проверка. Они тут же возмутятся, почему состояние раненого не соответствует уровню его физических повреждений.
- Полностью включать? – спросил профессор, привыкший к разумности предложений капитана корабля и уже давно переставший спорить о целесообразности тех или иных указаний.
- Нет, до альфа-сна.
- Тогда есть вероятность, что он через несколько минут проснется совсем.
- Пусть просыпается. Оказывать помощь коллегам, терпящим бедствие в районе катастрофы, не запрещается никаким Кодексом.
- Но мы взяли его из авиетки, а не с борта корабля, - засомневался Кейс.
- Что мешало ему покинуть звездолет, дрейфующий на околопланетарной орбите, и пересесть в авиетку? Пусть в этой каше попробуют узнать правду. Прыжок в прошлое мы делали без него, так что даже если они просканируют всю его память вплоть до поступления в летную школу, то ничего не найдут.
- Предъявите бортовой кристалл для проверки, - снова мягко зазвучала в голове у Ящера просьба-приказ Межгалактической Объединенной Службы Безопасности. Прыжки в прошлое были запрещены под страхом пожизенного лишения лицензии.
- Доступ к журналу событий разрешаю, - послал капитан приказ центральному управляющему компьютеру. Через некоторое время на мысленном экране, давно заменившим Ящеру принятые в других цивилизациях голографические изображения, высветились данные невольного пассажира его корабля.
«Карточка Межгалактической Объединенной Службы Безопасности.
Место рождения: Галактика Млечный Путь, планета Земля.
Раса: человек.
Профессия: летчик.
Квалификация: межгалактические грузовые перевозки.
Номер лицензии: #998.00.5764.9843
Имя: Тьерак.
Рейс борта под управлением данного командира не зарегистрирован»
- Его корабль потерпел аварию на взлете, я взял его к себе, - ответил Ящер на невысказанный, но очевидный вопрос офицера МОСБ.
- Пассажиром? – переспросил тот.
- Нет, вторым пилотом.
- Его квалификация не позволяет управлять звездолетом данной модели.
- Я беру это под свою ответственность.
- Проверка закончена, честь имею… - в возникшей паузе Ящер почувствовал, что офицер пытается узнать больше, чем ему следовало, стараясь аккуратно забраться дальше принятых для общения мыслей. Ящер не препятствовал. Если офицеру так охота собирать сплетни из личной жизни пилотов, то пусть узнает о его привязанности к этому парню. Конечно, со стороны дружба лизийца и человека выглядела странно, слишком разные у них были сроки жизни. Но ведь не по длине лет, отпущенных Инженерами, существа привязываются друг к другу, а по каким-то неведомым причинам, неизвестным до конца ни самим Инженерам, ни даже их Создателям.
- Извините, - смутился офицер, - приятного путешествия! – на этот раз он, действительно, отключился.
Ящер встал из кресла управления и пошел в реанимационный отсек. Раз собакоголовый целитель сказал, что парень скоро проснется, надо быть поближе, чтобы не заставлять мальчишку долго гадать, где он оказался.

Тьерак открыл глаза и увидел только высокий белый потолок. Информации для определения себя во времени-простанстве было явно недостаточно, поэтому он осторожно осмотрелся по сторонам. Крышка прозрачного реанимационного саркофага, в котором он лежал, была откинута, в изножии копошился… профессор, ростом едва достигающий парню до колена. Разговаривать они не могли, так как их ментальные диапазоны фатально не совпадали, но маленький ушастый ученый из расы собакоголовых похожий на лисичку-фенька, лучился состраданием настолько, что даже его светло-зеленый мех потерял обычные блеск и гладкость. Старомодный аппарат, контролирующий жизнеобеспечение и физическое состояние пациента, с которым профессор ни за что не хотел расставаться, стоял прозрачным столбом рядом с саркофагом. Все датчики состояния систем организма светились зеленым, лишь в самом низу, где обычно располагались данные о внешних травмах, некоторые мигали красными огоньками. Посмотрев на них, Тьерак начал терпеливо сканировать свое тело, чтобы понять, что же повреждено.
Руки… руки точно сломаны, причем обе, - констатировал он, когда сознание, упершись в какое-то препятствие, попыталось его преодолеть, чтобы проломить ментальный блок и вдруг вздрогнуло от глухой боли. – Что еще? – думал парень, продолжая аккуратно пробираться по частям тела. – Еще левое бедро. Или рана, или ожег, не могу понять, но не опасно. Еще? – он снова вернулся к верхней части туловища. – Шея немного, но это Кейс ставил шланги питания, отключив сложную систему человеческого пищеварения и выделения, которой, несмотря на свой опыт, немного побаивался. Еще? Ой! – парень слегка не рассчитал усилий, и анестезионный блок чуть не слетел полностью, обдав его всполохом острой боли. – Еще челюсть сломана и открытая рана на лице, - зафиксировал он, когда блок снова надежно заволок серым густым туманом тревожные сигналы организма. – Обе руки и лицо, это лобовое стекло. А ожег-то на ноге откуда?
Последнее, что он помнил, была темная туча, внезапно появившаяся слева от его авиетки. Из тучи вдруг сверкнула молния, и хрупкая прозрачная лодочка хрустнула миллионом осколков. Больше Тьерак не видел ничего, потому что его сознание так же хрустнуло миллионом осколков, открывая путь черной бездне, куда он и провалился вплоть до того момента, когда увидел над собой белый потолок.
Он с трудом скосил глаза на ту часть комнаты, где вдруг появился Ящер. Из каких-то своих медицинских соображений Кейс полностью обездвижил тело, и парень мог шевелить только глазами, поэтому приходилось напрягать зрение, вместо того, чтобы просто повернуть голову.
Ящер молчал и ближе тоже не подходил.
- Поаккуратнее нельзя было? – недовольно спросил Тьерак, возвращая взгляд на белый потолок.
- А кто тебя просил метаться над континентом как лист на ветру? – тут же откликнулся друг. – Сидел бы себе на одном месте. Нет, он романтик! Ему хотелось умереть в небе!..

Тьерак был единственным сыном правящего Императора Туранской стороны. Огромное государство занимало главный, самый большой материк планеты и часть крупных островов. Остальная часть суши находилась под управлением Другой Стороны. У них, конечно, был свой Император и государственное название, но туранцы всегда называли их «Та Сторона», не снисходя до именования. Скрытое противостояние на протяжении тысячелетий грозило вылиться в открытый конфликт, но… силы противников были примерно равны, поэтому война за лидерство на планете просто грозила полным уничтожением всего живого. И каким бы шатким ни казался существующий баланс, он сохранял мир и спокойствие надежнее любых дипломатических договоренностей.
По древней традиции все члены императорской семьи были обязаны получить какую-то профессию, и из поколения в поколение юные принцы стремились стать специалистами международного права, полагая, что изучение именно этого занятия поможет им в дальнейшем справиться с должностью правителя. Впрочем, «международным» это право можно было назвать с некой натяжкой. С Той Стороной дипломатических отношений не было, а все переговоры и контракты, которые можно было считать «международными» заключались с представителями других цивилизаций, охотно посещавших планету как с коммерческими так и с туристическими целями. Тьерак же хотел только летать и больше ничего другого. Повинуясь капризу единственного сына, Император приобрел прозрачную авиетку и пригласил наставников обучить ребенка управляться с легкой, но строптивой воздушной лодкой, несмотря на то, что боль от потери жены до сих пор занозой сидела в его сердце.
Ее Императорское Величество была по профессии археологом, и для того, чтобы исследовать дальние уголки континента, часто пользовалась авиеткой, игнорируя более надежные транспортные средства. Она любила летать одна, наслаждаясь парением в прозрачной лодке на высоте чуть ниже облаков. Обломки ее авиетки и обугленное тело нашли на дне одного из Великих Каньонов. Тщательное расследование катастрофы ни к чему не привело. Сгубил молодую женщину внезапный приступ паники, с которым она не смогла справиться.
Авиетка управлялась сознанием летчика и судорожные импульсы страха, посылаемые мозгом человека, заставили прозрачную лодочку в свободном хаотичном падении рухнуть на дно многокилометрового каньона. Технически было все понятно, кроме одного: что же так напугало опытную летчицу, до того не испытывающую никаких трудностей с управлением авиеткой и обладающую колоссальной выдержкой и многолетней привычкой удержания своего сознания на нужной волне. Но здесь расследование зашло в тупик. Никаких ментальных следов других существ в радиусе больше ста километров не были обнаружены. Ни контрабандистов, пользующихся такими уединенными уголками континента для транспортировки урана и тяжелой воды, пользовавшейся бешеным спросом у некоторых не слишком чистоплотных в сделках цивилизаций. Ни случайных исследователей из других миров, в жажде риска и приключений проникающих на планету, минуя погранично-таможенный контроль. Ни даже представителей Той Стороны, от которых логично было ожидать такой подлянки.
Наоборот, Император Той Стороны прислал через нейтрально настроенных собакоподобных искренние соболезнования семье и стране погибшей, и в тайном зашифрованном сообщении добавил, что если нужна будет помощь в расследовании несчастного случая, то он готов оказать ее неофициально. Из-за тысячелетней изоляции друг от друга технический прогресс и освоение психических возможностей человека пошли в обеих империях разными дорогами, поэтому Та Сторона могла предложить нечто неизвестное туранцам. Население обеих Сторон предпочитало жить несколько веков и уходить из жизни по собственному желанию. Внезапная смерть в расцвете лет была настолько шокирующей редкостью, из-за которой имело смысл забыть о политических амбициях. Но и Та Сторона, тайно посвященная в расследование, ничего определенного сказать не смогла, кроме уже известного факта. У молодой женщины без видимых причин вдруг начался приступ неконтролируемой паники такой силы, что она при всех своих экстраординарных способностях, не смогла с ним справиться.

Жениться второй раз Туранский Император не захотел, оставив место рядом с собой зияющее пустым, а обязанности Императрицы и мачехи взяла на себя его старшая сестра. Родители боялись, что ребенок будет долго и мучительно переживать смерть матери и готовились к долгой реабилитации принца, но Тьерак внезапно проявил неожиданную устойчивость к разрушительным переживаниям, и отрыдавшись в объятиях мачехи, через некоторое время появился на пороге домашнего ангара, горящими глазами уставившись на выстроившиеся в ряд авиетки.
- Когда мне можно будет пройти обследование на допуск к управлению лодкой? – спросил он отца за ужином, так, как будто речь шла об уже решенном деле.
- Ты… хочешь летать на авиетке? – поперхнулся отец.
- Да. Мама же летала, почему мне нельзя? – удивился мальчик.
Против такого аргумента еще и высказанного с ясными и чистыми глазами отец устоять не смог, и ребенок был направлен к жрецам на исследование его психических способностей. Никаких противопоказаний найти не удалось, и жрецы, пожав плечами, вернули принца домой с разрешением, несмотря на то, что по биологическому возрасту он явно еще не доходил до нужной степени зрелости.
Не успели родители Тьерака перевести дух, глядя, как мальчик выписывает восьмерки на прозрачной лодке, как на них свалилась новая беда.
- Ты думал о том, какой профессии будешь обучаться? – спросил его как-то отец во время утренней прогулки по саду.
- Да, - ответил мальчик, поднимая на родителя угольно-черные глаза, невинно блестевшие из-под детской длинной челки. Время, когда волосы принца будут подстрижены лесенкой так, чтобы вся прическа напоминала ступенчатую пирамиду, единственный знак кровной принадлежности к императорской фамилии и права на престол, еще не наступило.
- Да, думал, - повторил Тьерак, и у Императора похолодело внутри от предчувствия неожиданного известия. – Я хочу быть летчиком.
- Но… - начал Его Величество, подбирая нужные слова… - традиционно мальчики нашей семьи учатся международному праву.
- Так Верховный Жрец говорит, - неожиданно перебил отца мальчик, - но я смотрел кристаллы, это не обязанность, а просто традиция. Нет никаких ограничений на выбор профессии.
- А как тебе удалось добраться до библиотеки? – удивился отец.
- Разве это сложно? – в свою очередь удивился мальчик. – Ты сердишься? Мне нельзя было смотреть эти кристаллы?
- С чего ты взял, что я сержусь? – спросил отец, чтобы скрыть смущение. Ему представлялось, что он читает все мысли сына, а оказалось, что это далеко не так.
- Верховный Жрец рассердился, когда я сказал, что нет ограничений. Я не знаю, зачем ему так нужно, чтобы я учился международному праву. Но мне это совсем неинтересно.
- Потому что он опасается, что ты захочешь стать жрецом и будешь ему конкурентом, - объяснил Император, внезапно поняв, что это было бы очень неплохим вариантом.
- Я? Жрецом?
- Да. У тебя мозгограмма больше подходит для жреца, чем для летчика. Он же сам тебя проверял, вот теперь и опасается.
- Но я не хочу быть жрецом! – возмутился ребенок.
- Хорошо, я подумаю насчет летной школы… - скрепя сердце ответил отец, отводя глаза.
- Это из-за… мамы, да? – заволновался мальчик, забегая с другой стороны, чтобы заглянуть отцу в лицо.
Император промолчал, но ответ был понятен и так.
- Папа! Но ведь это же несчастный случай! Который бывает раз в тысячу лет!
Император опять промолчал, снова отводя глаза. Говорить ребенку «нет» не хотелось, но сердце всеми силами сопротивлялось летной школе, куда так жаждал попасть его сын.
- Мама была бы рада… - вдруг вздохнул Тьерак, и по его персиковой щеке вдруг покатилась крупная прозрачная слеза.
- Хорошо, я подумаю, - ответил отец, чувствуя, что противостоять желанию ребенка бесполезно, по крайней мере, сейчас. Впрочем «по крайней мере, сейчас» было лишь уступкой собственному властному характеру. Император вдруг осознал всем своим существом, что сын не отступит, и ничего кроме жизни летчика ему не мило и… вряд ли будет мило когда-нибудь в дальнейшем. – Хорошо, я обещаю подумать, - повторил он как можно мягче. – А теперь все-таки покажи мне, как ты проник в библиотеку?
Дорожка из гладких и приятно шершавых пластин как раз огибала низкое и широкое восьмиугольное здание, где хранились кристаллы с информацией.
- Да что же тут сложного-то! – оживился Тьерак и, разбежавшись, подпрыгнул медленно поднимаясь к неплотно закрытому окну и усаживаясь на подоконник.
- Я не думал, что ты так хорошо можешь левитировать, - поперхнулся отец.
- А как иначе-то? Ждать пока мне трап к лодке подкатят?
- Ты из лодки сам выходишь? – определенно это утро оказалось утром неожиданных известий.
- Да. Я как-то раз подумал, пока разгрузчик ждал, что раз импульсы воображения передаются аппарату управления авиеткой, то почему бы не попробовать. Если хорошенько сконцентрироваться и представить себе очень четко, что ты не падаешь, а медленно опускаешься, то… все получится. Вообще-то в окно библиотеки можно было бы и по стене дойти, главное очень ясно представить, что идешь по земле, но мне не хватает концентрации, прыгать легче, - поделился ребенок своими соображениями, продолжая сидеть на подоконнике.
- Прыгать вверх? – засомневался отец.
- Да, я с мальчишками в саду тренировался. Там яблоня растет высокая, и чтобы сорвать яблоко и не обломать веток, надо подпрыгнуть, подняться в кувырке и аккуратно вынуть яблоко из листьев, а потом опуститься обратно.
- Значит, ты еще и кристаллы по магии смотрел, - вздохнул отец, поняв, из какого источника сыну пришла в голову мысль о замедленном прыжке с кувырком. – Тебя снять оттуда или сам слезешь?
- Снять?
- Да что же тут сложного-то! – задорно сверкнул глазами Император, подходя к стенке и решительно наступая на плоский камень основания здания. – Тут, главное, очень четко представить себе, как ты спокойно подходишь к одному парню, - с этими словами Император поставил и вторую ногу на камень, - спокойно берешь его под мышку и снимаешь с подоконника, предварительно встряхнув за шкирку за самовольную исследовательскую работу. – Ноги Его Величества уже небрежно меряли шагами стену, приближаясь к окну.
- Вот это да! – мальчик следил за движениями отца с нескрываемым восторгом, безропотно дав себя поднять за шкирку, поместить под мышку и спустить в таком виде обратно на садовую дорожку.
- Сегодня после обеда я объявлю свою волю относительно твоего обучения, - произнес Император, опуская Тьерака ногами на землю, - раз для тебя обычных возрастных барьеров уже, практически, не существует, то медлить дальше просто нет смысла.

Незадолго до обеда к императорской резиденции подлетела тяжелая серая лодка, которой обычно пользовался для перемещения в пространстве Верховный Жрец. Тьерак поспешил спрятаться за угол хрустального бассейна с рыбками, которыми любили услаждать свой взор во время полуденного отдыха отец с мачехой. Попадаться под колючий и неприветливый взгляд Верховного не хотелось. В доме царила совершенно иная атмосфера, и царапаться лишний раз об амбициозный и подозрительный ментальный поток Жреца не было никакой необходимости.
- Что-то он сегодня особенно жесткий и недовольный, - думал Тьерак, возвращаясь из сада к себе в комнату. – Надо бы пойти послушать, о чем у них разговор с отцом идет.
С этими мыслями мальчик осторожной тенью проскользнул вдоль стеклянного балкона, огибавшего всю резиденцию по периметру, и мягко открыл дверь в столовую. Кабинет отца был совсем близко, поэтому Тьерак усевшись за старинной вазой, в которой причудливо ветвились инопланетные монокристаллы, аккуратно приподнял тяжелый ментальный заслон, скрывавший от него суть разговора в кабинете. Сделать это было не сложнее, чем подняться пешком по вертикальной стене, стоило лишь сосредоточиться и сначала ощутить, а потом и увидеть зеленовато-коричневую шипастую кожуру, которой Верховный Жрец защищал свои мысли от непрошенных слушателей. В одном месте кожура прилегала к полу кабинета не очень плотно, и именно туда и можно было приникнуть мысленным ухом.
- Традиционно профессией для наследников Империи была юриспруденция, - скрипучий ментальный поток Верховного снова царапнул Тьерака амбициями и гордостью. – Как он в дальнейшем сможет управлять Империей, если не будет знать законодательства?
- Если он справится с межгалактическим звездолетом MS-24-HQ, то за Империю я могу не волноваться, - услышал мальчик мысленный голос своего отца.
Вспышка неконтролируемой эйфории грозила привлечь своей яркостью внимание Верховного, поэтому Тьерак срочно отпустил шипастую кожуру и, вскочив на ноги, что есть силы понесся бегом обратно в свою комнату, пока мачеха не заметила его отсутствия. Добежав до спальни, он с разбегу запрыгнул на кровать и, покачавшись на упругом матрасе, взлетел в замедленном кувырке, стараясь сосредоточиться так, чтобы ни волосы, ни одежда не поддавались силе земного притяжения. За этим занятием его и застала мачеха, привлеченная вспышкой радости, фейерверком сверкавшей из комнаты своего пасынка.
- Ты видела? – горя восторгом, спросил Тьерак тетку, молча улыбающуюся в дверях его комнаты.
- Видела, - ответила Императрица.
- Ты видела, что ни волосок не шелохнулся! – пояснил мальчик, опасаясь, что тетка видела несколько больше, чем ему бы хотелось.
- Я рада, что все складывается так, как ты хочешь, - она подошла к кровати и обняла пасынка за плечи, нежно прижав к себе.
- Так заметно? – огорчился Тьерак.
- Детка, разве можно скрыть счастье? Да от тебя сейчас лечебные матрицы заряжать можно! Я знала, что отец согласится, просто… не надо на него давить.
- Я не давил!
- Илена, действительно, была бы рада… - Императрица вздохнула, вспомнив свою безвременно погибшую невестку и близкую подругу. Вытащить душу несчастной из того мрачного инферно, в котором та очутилась после смерти, было нетрудно, но рваная рана страха осталась на ее астральной проекции незажившей, поэтому общение с ее сознанием еще на долгое время было строго запрещено.
- Еще нельзя? – спросил Тьерак, легко прочитав мысли тетки.
- Нет. Пока нельзя. Я понимаю, что тебе хочется поговорить с матерью, но есть вещи, которые нужно уметь терпеть. А уж летчику и подавно, - женщина снова прижала пасынка к груди, целуя шелковые пряди темно-каштановых волос у виска.

Несмотря на то, что по ментальным и психическим данным Тьерак годился для поступления в летную школу, основные физиологические параметры организма явно не дотягивали до необходимого минимума, поэтому ему пришлось ждать еще несколько лет, довольствуясь лишь информационными кристаллами, которые он теперь мог беспрепятственно брать в библиотеке. Верховный Жрец, поняв, что конкуренции ждать неоткуда, и мальчик при всех своих необычных способностях ни разу даже не подумал о карьере жреца, несколько смягчился.
- Тьерак, я хочу с тобой серьезно поговорить, - начал он, как-то раз зайдя в библиотеку до обеда.
- Да, я слушаю Вас внимательно, - откликнулся принц, снимая прозрачный шлем с датчиками.
- Тебе надо научиться как-то скрывать свои мысли.
- Зачем?
- Затем, что я уже второй час смотрю кино про покорение неизвестных галактик, вместо того чтобы заниматься своими делами, - улыбнулся Верховный Жрец, прекрасно понимая, что сознание ребенка, мечтающего о звездах со всем жаром и восторгом невинного отрочества, просто не в силах удержать еще и ментальную блокировку.
- Простите, - смутился мальчик, - я не думал, что в здании есть кто-то еще.
- Ничего страшного, мне тоже иногда бывает полезно подумать о чем-то кроме государственных дел, а твои психофильмы весьма занимательны. Но ведь может случиться, что ты будешь думать столь же ярко о чем-нибудь более важном. И рядом могут оказаться люди, которым это будет более чем интересно. Да и потом всегда ведь хочется иметь место полного уединения.
- Если мне захочется полного уединения, то я пойду в Священную башню, там меня точно никто не услышит, кроме Бога.
- Я тоже так думал, когда был моложе. А потом мне пришло в голову, что было бы неплохо иметь такую Священную башню в своей голове, чтобы не нужно было никуда ходить.
- Ну так мне скоро выстригут на голове Священную башню, так что она сама по себе и появится.
- Сама по себе она не появится. И выстригут лишь чертеж, если угодно. Строить ее придется тебе самому. А потом настанет день, когда ты полюбишь женщину. Зачем всем и каждому знать о подробностях ваших отношений? Нет, если ты хочешь делиться своим счастьем со всем миром, это одна ситуация. Но вдруг в какой-то момент не захочешь, или не со всеми, или не всеми деталями. Так что учись разбираться в уровнях эмоциональных блокировок.
- Я смотрел кристаллы по магии, но ничего не понял, - признался Тьерак.
- Потому что искал другое, - ответил Верховный Жрец. – Кристаллы ведь как устроены? Они отвечают на тот вопрос, который человек задает. Ты не спрашивал про эмоциональные блокировки и уж, тем более, про личную Священную башню. Теперь можешь. И про императорскую прическу тоже можешь спросить. Только ли это дань древней традиции, или все-таки есть что-то особенное в твоей крови. Ты никогда не задавал себе вопроса, почему я, так явно желающий власти и могущества, никогда не пытался занять место Императора? И почему в истории последних десяти тысяч лет нет ни одного дворцового переворота?
- Вы так открыто об этом говорите, - смутился Тьерак.
- О чем? О том, что желал бы занять место твоего отца? Так это не является секретом ни для кого. Я даже не даю себе труда это скрывать, потому что… желал бы или нет, есть причины, по которым не могу. Так что когда захочешь сделать перерыв в своих межгалактических путешествиях, подумай о себе. О том, кто ты и почему такой.
- Тетя что-то говорила мне об этом, - задумался мальчик, - что императорская корона убьет любого, кто не является настоящим наследником. Там какие-то особенные кристаллы вставлены.
- Ладно, я вижу, тебе это совсем не интересно, - снова улыбнулся Верховный Жрец, - так что я тебя оставлю с твоими звездолетами. Придет время, сам задашь вопрос. Спешить-то некуда. Смерть Илены отодвинула все вероятности диверсии Той Стороны еще на несколько сотен лет. Ни одна живая душа не решится на такое кощунство: вредить семье, где погибла женщина. Так что можно сказать, что Илена принесла себя в жертву, чтобы обеспечить безопасность и процветание всем. И она была единственным человеком, который примирял меня с фактом, что у меня нет той самой жизненно необходимой для престола двадцать третьей спирали ДНК.
- Что это?
- В легендах она называется «ген бессмертия», а какие функции исполняет на практике, до конца неизвестно никому. Но императорская корона распознает наличие этого гена мгновенно.
- Надеюсь, он не мешает совершать прыжки в гиперпространство, - засомневался Тьерак.
- Нет, на этот счет можешь не беспокоиться. Но было бы очень неплохо, если бы ты в ближайшие лет сорок все-таки обратил внимание на эту тему.
- В полете будет время. Если Вы разрешите, я возьму магические кристаллы с собой.
- Разрешу. Возьмешь. Лучшего времени и места для изучения своей биографии, чем дальний перелет, трудно придумать. Что ты так на меня смотришь? Да, я не хотел, чтобы ты был летчиком. Да, мне было бы легче, если бы ты всегда был под присмотром, ибо пока у тебя нет детей, ты – единственный носитель «гена бессмертия», но… мучить тебя тоже не хочется. Может быть, рядом со звездами ты будешь полезнее в качестве наследника, чем на континенте. Может статься, что твоя наивность и открытость сослужат тебе лучшую службу, чем двадцатилетнее изучение международного права под присмотром стаи моих учеников. И там, за гранью Вечности, тебе откроется тайна человеческой крови так, как не открывалась всем нашим магам-биогенетикам. Во всяком случае, я знаю точно лишь одно: членами императорской семьи просто так не рождаются.
- Единственную тайну, которую мне хотелось бы разгадать, это тайна смерти моей матери!
- Заговор, детка. Ищи заговор. Это я тебе как обладатель памяти тринадцати своих предшественников могу сказать с уверенностью.
- И Вы хотите сказать, что «ген бессмертия» может иметь к этому отношение?
- Может иметь, а может и нет. Все ждут возможности контакта с сознанием Илены, но я сомневаюсь, что она что-то расскажет новое. Внезапный приступ панического страха. А вот, по какой причине, вряд ли она знает сама.
- Вы так в этом уверены?
- Парень, я любил твою мать больше власти и могущества, и я чувствовал каждый изгиб ее души. Кстати, именно по этой причине можешь не опасаться, что я каким-то образом желаю причинить тебе вред. Я никогда не сделаю больно никому, кого любила Илена. Даже если очень захочу. Так вот, не могла она сама испугаться чего-либо до полной потери контроля над собой. Ей помогли. Причем, очень сильно помогли. Осталось совсем немного: понять кто, как и для чего. Но думать, что охота шла лично за Иленой, бесполезно, ибо это – самая тупиковая версия из всех, хотя и кажется самой вероятной.
- Вы так считаете? – удивился Тьерак.
- Почти уверен.
- Почему?
- Слишком очевидно. Всей стране, да и Той Стороне тоже известно, что Императрица любит посещать малоисследованные уголки континента без сопровождения. Покушение на Ее Величество, да еще и успешное, это скандал на уровне если не уничтожения, то жесткой изоляции цивилизации, решившейся на такой поступок. Кому нужны такие проблемы? Война с землянами, а в этом случае Та Сторона забудет о нашем противоречии и выставит свою армию наравне с туранской, война с нашими союзниками, а их, поверь, не так мало, как кажется. Всеобщее отторжение и осуждение. Нет, не стоит дело таких затрат. Скорее всего, тот, кто погубил Илену, не знал, кто именно летит над Каньоном.
- И как же теперь узнать, что было?
- Ждать, детка. По моим соображениям это похоже на испытания какого-то нового вида оружия.
- На нашей территории?
- Да, и без нашего разрешения. Но сейчас на много лет все затихнет. А дальше… дальше ты полетаешь по космическим базам, послушаешь сплетни других летчиков или похожие истории. Молодая Императрица, разбившаяся в авиетке – сюжет необычный, о нем будут говорить еще долго. Ты цепкий, ты запомнишь даже легкий намек. А мы здесь будем делать вид, что верим в версию несчастного случая или внезапного действия того же малоисследованного «гена бессмертия» и подождем, какие еще необычные случаи паники или просто массового изменения эмоциональных вибраций будут зарегистрированы.
- Как я понимаю, с Той Стороной есть договоренность, что они тоже ищут нечто подобное.
- Да, ты правильно все понимаешь. Поэтому учись блокировать свои мысли от любых слушателей, даже самых невинных на первый взгляд. То, что ты мастерски умеешь подслушивать чужие ментальные беседы, я уже заметил. И, скажу тебе откровенно, я бы не засек тебя, если бы мне внезапно не стало так хорошо, как было только в юности, когда я узнал, что прошел испытание в школу жрецов-биологов и зачислен в ученики первого уровня.
Тьерак, уличенный в нечестном действии, ибо подслушивать чужие разговоры было со всех сторон нехорошо, опустил голову.
- Не расстраивайся. Я бы на твоем месте поступил бы точно так же. То, что я не стал внушать Председателю приемной комиссии мысль о том, что именно я и есть самый желанный кандидат в ученики, не говорит о том, что я так честен и непорочен. Я просто испугался обратного ментального удара, который точно снес бы мне мозги набекрень.
- Вы умеете внушать мысли на расстоянии?
- Конечно! Не просто умею, а обязан в силу должности делать это максимально эффективно и минимально заметно. Просто я пользуюсь этим лишь в исключительных случаях, когда, например, надо внушить мысли о симпатии и миролюбии в ситуации острого конфликта. Согласись, что при своем дурном характере я мог бы пользоваться своими способностями намного чаще.
- Не понимаю…
- Потому что еще молодой. Подрастешь немного и поймешь, что нет на свете ничего приятнее, когда тебя любят или уважают таким, какой ты есть на самом деле. А заставлять кого-то относиться к себе хорошо против его воли унизительно. Илена знала меня до основания копчика, ничего от нее скрыть было невозможно. И все равно любила как вредного, но родного дядьку, хоть я ей и в подметки не годился. До сих пор не могу читать ее последние кристаллы, те, которые нашли в обломках авиетки. Беру в руки и слышу ее голос, вижу ее глаза, чувствую ее улыбку, и все. Дальше ничего не интересно. Одного хочу – только быть с ней рядом в последний момент и разделить ее ужас и боль на двоих.
- А чем она занималась? – решился, наконец, спросить Тьерак, смахнув с ресниц невольно выступившие слезы.
- Мы искали с ней древние способы коррекции генетических искажений. Те, которые знали наши далекие предки перед тем, как покинуть Землю.
- Но после смещения полюсов все данные о предыдущих цивилизациях были стерты, - возразил мальчик.
- Кое-что осталось. Да, не в том виде, в каком мы привыкли воспринимать, но даже то, что возможно расшифровать, дает новые направления для развития биогенетики. Не морщись, это проблема не чисто научная, но и в большой степени политическая. Вопросами коррекции генетических искажений озабочена не одна цивилизация и не только гуманоидная. Так что… информация, добываемая Иленой, была ценна не только нам одним. Сокращение срока биологической жизни и аннигиляция сознания после смерти плотного тела, это животрепещущий вопрос для огромного числа жителей Космоса. Даже для Вечных.
- Вот как?
- Да. Они ведь на самом-то деле не вечные, просто их сроки жизни в десятки, а то и в сотни раз отличаются от наших, но тоже имеют свое окончание и распад. Единственные, кто считается счастливчиком по этому вопросу, это так называемые Бессмертные. Те расы, которые могут перевоплощаться с открытой памятью. Да, формально смерть и распад биологических тел существует, но для сознания это лишь процедура, похожая на смену одежды. И вечная жизнь в разных декорациях.
- Значит, мы тоже Бессмертные?
- В этом смысле, да.
- Но мы же ничего не помним из прошлого!
- Потому что это выбор на уровне расы, каждый раз воспринимать все заново. С новой свежестью рождаться, влюбляться, взрослеть. Любой человек, если очень захочет, может вспомнить все, что ему необходимо. Мы считаем, что нет никакой пользы в том, чтобы помнить боль и ошибки прошлых жизней, а те же лирианцы считают иначе.
- Лирианцы? Пираты?
- Скорее колонисты. Да. Они дорожат своими шрамами и считают наш выбор забывать неприятное – слабостью. И тут как раз и наблюдается столкновение двух гипотез возникновения генетических искажений, ведущих к уменьшению срока жизни и постепенному вырождению рас. Мы считаем, что бесконечная память о травмах рано или поздно дает о себе знать именно таким образом. Ведь лирианцы биологически и психически на нас очень похожи, некоторые исследователи даже называют их в числе наших прародителей. Но я придерживаюсь другой гипотезы. Внешнее сходство ни о чем не говорит, а по генетической гибкости им до нас далеко. Но те же лирианцы уверены, что именно наша способность забывать и адаптироваться к любым внешним условиям и является причиной постепенного вырождения расы. И через несколько сотен тысяч лет мы безо всяких генетических экспериментов превратимся в ничего не видящих и ничего не слышащих кротов, при малейшей опасности зарывающихся в землю. Мол, наш страх перед страданиями сгубит нас медленно, но верно.
Тьерак молчал, ошарашенный, глядя на Верховного Жреца во все глаза.
- Так что тебе будет, о чем подумать во время своих путешествий. И будет о чем поговорить с коллегами из других цивилизаций, - добавил тот, почувствовав, что пора заканчивать воспитательную беседу. Все, что мальчик мог воспринять на данный момент, было уже сказано, а бросать мысли в пустоту Верховный Жрец не любил. Но способный ребенок, обожженный гибелью матери, вряд ли надолго застрянет в исследовании управления силами гравитаций и конструкциями разных типов звездолетов. Обладая живым характером и философским складом ума, он непременно потянется размышлять о чем-то более глобальном, нежели летающие жестянки и лазерные пушки, пусть даже очень сложные по конфигурации.

За одно лето из хрупкого мальчишки превратившись в стройного юношу, Тьерак ждал от посвящения в совершеннолетие какой-то необычной торжественности и пышности, но, к его великому удивлению, все прошло мягко и по-домашнему. В ближайшей Священной башне под тихое пение ритуальной флейты тетка подстригла его специальной машинкой, не обрезающей, а отжигающей концы волос той самой лесенкой, символизирующей принадлежность к императорскому дому. С этого времени он до конца жизни будет должен стричься только так, одеваясь при этом в любой наряд любой расы по своему вкусу. Обрезки волос были тщательно собраны с блестящего пола и помещены в специальный контейнер, как образец генетического кода. Украшенная природными прозрачными камнями сложной огранки коробочка заняла свое место в длинной череде предшественниц в домашнем хранилище. Несмотря на то, что один из предыдущих Императоров перенес столицу в другой город, хранилище с волосами предков чинно переехало в новую резиденцию.
Из летной школы пришел запрос на результаты проверочной мозгограммы и биологических параметров. Данные были отправлены, и в ответ последовало будничное сообщение, что Тьерак Алтангерэл зачислен в группу первого года обучения и ему предлагается приступить к занятиям в течение двух недель. Не помня себя от радости и не замечая грусти родителей, он потребовал отправить его на другую сторону материка, где и находилась летная школа, в тот же день, слегка затосковав лишь прощаясь с любимой прозрачной авиеткой. Тетка молча собрала ему вещи по списку, рекомендованному воспитателем школы, и посадила в присланный по требованию Императора транспорт. Всю дорогу мысленно подгоняя медлительного пилота, Тьерак ерзал в кресле и нетерпеливо смотрел на стелящиеся по земле облака, успокоившись только когда, не дожидаясь трапа, спрыгнул на оплавленный базальт старого космодрома. Резкий запах озона и какой-то горькой травы, в изобилии покрывающей выжженную солнцем степь вокруг, ударил ему в нос. Зажмурив глаза и подставляя лицо горячему ветру, он ждал, когда маленькая самоходная тележка, чем-то напоминающая его авиетку, низко скользя над базальтовой плитой, подплывет, чтобы забрать его с взлетно-посадочного поля.
- Я рада предложить Вам, Тьерак, борт своего корабля, - услышал он приятный женский голос. Откинув широкое лобовое стекло, чтобы ему было удобнее забраться внутрь тележки, молодая женщина в форме пилота гражданской авиации, улыбаясь, приглашала его изящным жестом руки.
Он поставил контейнер со своими вещами в багажное отделение и аккуратно залез на пассажирское место позади девушки. Правила хорошего тона требовали завязать непринужденную беседу, но Тьерак молчал, не зная, как обращаться к лейтенанту и возможно ли личное общение при исполнении служебных обязанностей. Девушка поняла его безмолвие по-своему.
- Местечко выглядит диковатым, но это только потому, что разгрузка уже закончилась, и все ушли в административный блок. А утром тут дым стоял коромыслом. Конечно, раньше, когда столица была рядом, тут и к вечеру было не протолкнуться. Даже ночью принимали и грузы, и пассажиров. А сколько кораблей болталось над атмосферой, ожидая свободной площадки! Теперь об этом остались только воспоминания. Вам повезло, Вы будете жить в старом звездолете. Их оставили нам на память, и мы подумали, что молодым пилотам будет хорошо жить не в административном блоке, а в настоящих кораблях, которые состарились об края гиперпространства. Мы даже ничего не стали менять во внутренних помещениях, там все точно так же как было, когда корабли летали. Вы приехали первым, так что можете выбрать себе любой звездолет. Они сейчас все свободны.
- А MS-24-HQ есть? – подал голос Тьерак.
- Да, но сразу предупреждаю, он очень старый и был списан после аварии, так что никакого шика и блеска Вы не увидите.
- Я согласен.
- Хорошо, тогда я прямо туда Вас и подвезу. Ваши данные мы занесли в Центральную Систему Управления Кадрами, а зарегистрироваться Вы сможете сами прямо с борта своего нового дома.
Звездолет MS-24-HQ Тьерак увидел издалека, безошибочно распознав в хромом инвалиде с подбитой стойкой шасси, легендарного красавца. Когда-то обшивка корабля была зеркально-серебристой, теперь же она прокоптилась настолько, что выглядела шершаво-коричневой, местами переливаясь зловещим голубоватым оттенком. Об аварии этого корабля Тьерак знал только то, что проходя Цветок Времени, он столкнулся со своим же отражением из прошлого. По какой-то причине бортовой компьютер не сработал, а капитан не стал проверять данные лично. К счастью обошлось без человеческих жертв, но эта авария вошла во все учебники для пилотов, как пример непреднамеренной ошибки бортовой техники, лишний раз подчеркивая, насколько надежнее работает человеческий разум, и как важно не расслабляться, доверившись компьютерам, а в сложные моменты руководить курсом самостоятельно. Межгалактические перелеты проходили за гранью Времени, иначе никаких сроков жизни не хватит, чтобы добраться до места. И даже за Вечностью субъективное время полета могло занять от нескольких месяцев до пары лет, в зависимости от модели корабля и выбранного маршрута. И чтобы не выпадать по прилету из земной жизни, при планировании рейса высчитывалась точка времени, в которую нужно было попасть, чтобы для оставшихся на земле отсутствие корабля продлилось не больше года. Ни один прибор не мог обеспечить точечного попадания, поэтому для страховки брали срок не меньше трех месяцев, чтобы не случилось именно того, что произошло с MS-24-HQ: он столкнулся с собой же на границе Времени.
Поднявшись в жилой блок на грузовом лифте, Тьерак поставил контейнер на первую попавшуюся на глаза полку и глубоко вздохнул.
- Вот я и дома.
Чтобы зарегистрироваться в качестве нового жильца, он подошел к бортовому компьютеру и коснулся рукой панели управления.
- Добро пожаловать на борт, ученик пилота Тьерак, - тут же откликнулась машина, считав с подушечек пальцев юноши всю необходимую ей информацию. За доли секунды вся система управления перестроилась под нового пилота, и дальше все автоматические системы начнут реагировать на его прикосновения или мысленный посыл.
- Священная башня находится прямо по коридору за хрустальной фиолетовой дверью. По мере Вашего приближения она начнет светиться все интенсивнее и интенсивнее, так что Вы легко найдете вход.
Потрясающе, - подумал удивленный Тьерак, идя по коридору в указанном направлении, - я еще не успел задать вопрос, а она уже все поняла!
Без труда найдя двери, тут же мягко разъехавшиеся в стороны, он вошел в Священное Пространство и сел, скрестив ноги, на золотой диск, к которому сходились двадцать три двойные спирали, украшавшие пол.